Маленький дворик. Попасть в него непросто. В совсем неожиданном месте он зажат между двумя подворотнями (упреждая умилённые комментарии — на московские дворики не похож). Вообще-то это проходной двор. Для тех, кто знает или догадался нырнуть в кошачий лаз на входе.
Совсем рядом — несколько метров протиснуться гуськом в узком проходе — и вас может подхватить напористая река из желающих наконец поселфиться на Сан Марко.
Носильщики остервенело раскрикивают себе дорогу в толпе.
— Гòндола, гòндоле ! — слышно поверх всего этого. А где ? А вон гондольеры у бордюра моста беседуют с телефонами в руках.
Кто-то даже додумался вести экскурсию в этом бедламе затисканной группе туристов.
Кто-то коляску с дитём тянет через мост. Кто-то чемоданы.
— Что за подлость — кругом указатели, а площади всё нет!
Шумно…
А здесь — голуби возятся на карнизах, солнце греет старые стены. Тихо. В таких местах местные проходят быстро и бесшумно — по делу. Туристы же тоже не шумят, не понимая, куда они попали. Окна с поношенными ставнями молча глядят на колодец посередине двора. Он тут самый привлекательный. По светлому камню ещё видны какие-то знаки и украшения. И крышка чугунная сверху. Вполне ещё целая.. Он собственно и сам в колодце из старых стен вокруг. Оживляют этот вид две наружные каменные лестницы на второй этаж «а ля Одесса». На одной даже терраска сверху в два столика со скатертями. Ага, значит дверь под лестницей — ресторанчик.
Вдруг оттуда выскакивает сияющий филиппинец в белом фартуке и исчезает в другой двери напротив.
На полминуты его вечная улыбка скрылась в недрах подсобки. Наконец, появляется двухколесная тележка. Дверь закрывается и тележка исчезает в подворотне, ведя за собой своего маленького героя. Он гордо шагает за ней, держась за ручки. Пошли подвезти продукты.
Джиджи (Луиджи значит) сидит в зале, чистит омаров. Помогает кухне. Скоро обед. Надо торопиться. У него это тонкое дело хорошо получается. Споро и качественно. И сам не поколется, и косточек не оставит. Венецианец.. Его долговязая фигура сгорбилась над тазиком на низкой скамеечке между колен — чтоб удобнее. Он официант. Живет с матерью где-то в районе Сан Дзан Деголà. Сам помятый, но свежий. Значит — вчера не пил. Взялся за очередного омара. В тазике хруст. Джиджи что-то громко отвечает и вытирает щеку рукавом. Из кухни, продолжая озабоченно говорить, выходит хозяин. Он что-то несет официанту (мидии — тоже чистить). Пузцо, бородка, щечки и лучистый взгляд — отличный ресторатор и добряк. Из тех, кто искренне за тебя рад, когда ты вкусно заказал.
Сосредоточенно что-то прикидывая, обводит взглядом свои владения повар. Все в работе. Шуршат. Губу прикусил, потирает подбородок — то ли художник, то ли мясник.. Впереди рабочий день.
А поздно вечером здесь все по-другому. Сытость и нега овладевают этим местом. Слегка пошатываясь, выходят посетители с каким-то кошачьим блаженством на лицах. Всем хорошо. Те, у кого ещё есть силы, бредут на Площадь послушать живую музыку. Влюбленные с жадностью отдают себя во власть венецианских калле в поисках продолжения романтики. Официанты предвкушают отдых.
Луна любуется сверху этим праздником жизни. На самом дне уютного дворика теплые стены ещё хранят запах сготовленной в овощах рыбы, трюфеля и хорошего вина, услаждая этим коктейлем редких прохожих.
Постепенно ночь затапливает здесь всё, вытесняя лунный свет на крыши домов. Пара фонариков спасительно бросают пятнышки света на старые стены. На колодце таинственно поблёскивает кем-то оставленный бокал. Свидетель этой картины — кот, вдумчиво умывшись после получения своей порции рыбы, сидит на ступенях. Непонятный звук донёсся из узкого тоннеля подворотни со стороны канала. Этот только ухом повёл — ночные звуки воды для него привычны. Наконец, решив, чем он займётся теперь, мягко спустился по ступеням на мостовую и пошёл по своим делам.
Сюрреал. А может, мне всё это снится..?
